Париж, сентябрь 1977 года. В огромной квартире на авеню Жорж Мандель царит полумрак и запах дорогих духов, смешанный с лекарствами. Мария Каллас почти никуда не выходит. Ей пятьдесят три, но выглядит старше, голос ушёл, а слава осталась где-то там, за окном.
По коридорам бегают два пуделя, Бим и Бом. Они единственные, кто ещё радуется, когда она появляется в комнате. Кухарка Бруна каждое утро начинает с одного и того же: Мария, вы сегодня особенно красивы. Мария кивает, хотя знает, что это часть работы. Просто Бруне платят ещё и за добрые слова.
Дворецкий Ферруччо с утра до ночи катает по паркету тяжеленный рояль. Мария хочет, чтобы инструмент всегда был рядом, вдруг захочется прикоснуться к клавишам. Сама она почти не играет, но любит смотреть на него. Ферруччо считает таблетки, записывает, какие и когда она приняла, и тихо вздыхает, когда в очередной раз находит пустые блистеры раньше срока.
Иногда Мария уходит в рестораны одна. Садится за столик, заказывает шампанское и разговаривает с пустым стулом напротив. Официанты давно привыкли. Ферруччо приезжает через пару часов, аккуратно берёт её под руку и ведёт домой. Она не сопротивляется, только шепчет: Аристотель обещал приехать.
Днём она смотрит старые записи своих выступлений. Звук выключен, но она всё равно поёт вместе с экранной собой. Голос в голове звучит так же ясно, как в сорок лет. Пудели ложатся у ног и слушают.
Вечером приходят гости, которых на самом деле нет. Мария ставит для них бокалы, разливает вино, смеётся над их шутками. Ферруччо стоит в дверях и ждёт, когда всё закончится. Потом убирает нетронутые бокалы и тихо говорит: Может, всё-таки врача, синьора? Она делает вид, что не слышит.
Так и проходит день за днём. Роскошная тюрьма с золотыми обоями и видом на Эйфелеву башню. В ней живёт женщина, которую когда-то называли голосом века. Теперь её слушают только стены, два пуделя и двое преданных людей, которые до конца пытаются сохранить для неё хотя бы видимость прежней жизни.
Иногда ночью она выходит на балкон. Париж шумит внизу, а она стоит в халате и шепчет арии в пустоту. Голос дрожит, но всё ещё узнаётся. Где-то там, в темноте, ей кажется, кто-то аплодирует.
Читать далее...
Всего отзывов
0