Два капитана (2025) 2 (, Франция) смотреть онлайн
Молодой парень по имени Лукас только что забрал у знакомого дилера небольшую дозу. Ничего серьёзного, просто чтобы расслабиться на вечеринке у друзей. Он уже представлял, как через полчаса окажется в тёплой компании, с музыкой и смехом. Машина неспешно катила по ночным пригородным улицам, фары выхватывали мокрый асфальт и редкие фонари.
На одном из пустынных перекрёстков он притормозил, чтобы пропустить несуществующую машину — привычка. В этот момент задняя дверь с пассажирской стороны неожиданно открылась. Лукас даже не успел обернуться, как на заднее сиденье буквально рухнула женщина. Она была перебинтована почти полностью: голова, шея, руки, даже часть лица скрывали белые полосы марли, местами уже пропитанные кровью. Дыхание тяжёлое, прерывистое. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она вдруг резко вскинула руку с маленьким ножом и несколькими быстрыми движениями полоснула себя по предплечью и по ладони. Кровь хлынула сразу, сильно, брызнула на сиденье, на руль, на лицо и грудь Лукаса. Он инстинктивно вжался в кресло, пытаясь отодвинуться.
Женщина посмотрела на него — один глаз виднелся сквозь прорезь в бинтах — и тихо, почти спокойно сказала: «Теперь ты тоже в этом». Потом просто открыла дверь и вышла. Исчезла в темноте между домами так же внезапно, как появилась. Лукас сидел, не шевелясь, чувствуя, как чужая кровь стекает по щекам и шее. Сердце колотилось где-то в горле. Первая мысль была правильной: полиция. Если его сейчас остановят — объяснять будет некому и нечего. Он захлопнул дверь, вытер лицо рукавом куртки и рванул домой, в свою маленькую съёмную квартиру на окраине.
Дома он первым делом встал под душ. Вода стекала розовыми струями, но сколько бы он ни тёр кожу, ощущение липкости не уходило. Зеркало запотело, и всё-таки он успел заметить: на груди, прямо над сердцем, проступило что-то вроде тонкого красного рисунка. Не царапина. Не след от брызг. Будто кто-то очень аккуратно и очень глубоко нарисовал на коже знак. Он провёл пальцем — кожа была гладкой, но рисунок не исчезал.
Ночью он почти не спал. Несколько раз вставал, включал свет, подходил к зеркалу. Знак становился чётче. К утру он уже напоминал сложный узор, похожий одновременно на буквы и на карту звёздного неба. А потом начались сны. В них он видел ту же женщину, только теперь без бинтов. Лицо её было спокойным и очень старым, хотя тело молодое. Она протягивала руку, и Лукас понимал, что должен взять её ладонь. Но каждый раз, когда он почти касался, просыпался в холодном поту.
Днём стало хуже. Он перестал узнавать собственный голос — слова выходили чужими, с лёгким акцентом, которого у него никогда не было. В ванной он обнаружил, что на внутренней стороне предплечья появился ещё один такой же узор, только меньше. А к вечеру второго дня он поймал себя на том, что смотрит в окно и тихо шепчет фразы на языке, которого не знает. И понимает каждое слово.
Что-то поселилось в нём. Не дух, не проклятие в привычном смысле — скорее память. Чужая, древняя, очень терпеливая. Она не торопилась захватывать тело полностью. Она просто ждала. А Лукас всё сильнее чувствовал, что уже не один внутри собственной головы. И что женщина в бинтах не сбегала от кого-то. Она искала, кому передать то, что несла в себе слишком долго.
Теперь он боится засыпать. Потому что каждый раз, закрывая глаза, он всё ближе подходит к тому моменту, когда возьмёт протянутую руку. И тогда, кажется, уже не сможет отпустить.
На одном из пустынных перекрёстков он притормозил, чтобы пропустить несуществующую машину — привычка. В этот момент задняя дверь с пассажирской стороны неожиданно открылась. Лукас даже не успел обернуться, как на заднее сиденье буквально рухнула женщина. Она была перебинтована почти полностью: голова, шея, руки, даже часть лица скрывали белые полосы марли, местами уже пропитанные кровью. Дыхание тяжёлое, прерывистое. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она вдруг резко вскинула руку с маленьким ножом и несколькими быстрыми движениями полоснула себя по предплечью и по ладони. Кровь хлынула сразу, сильно, брызнула на сиденье, на руль, на лицо и грудь Лукаса. Он инстинктивно вжался в кресло, пытаясь отодвинуться.
Женщина посмотрела на него — один глаз виднелся сквозь прорезь в бинтах — и тихо, почти спокойно сказала: «Теперь ты тоже в этом». Потом просто открыла дверь и вышла. Исчезла в темноте между домами так же внезапно, как появилась. Лукас сидел, не шевелясь, чувствуя, как чужая кровь стекает по щекам и шее. Сердце колотилось где-то в горле. Первая мысль была правильной: полиция. Если его сейчас остановят — объяснять будет некому и нечего. Он захлопнул дверь, вытер лицо рукавом куртки и рванул домой, в свою маленькую съёмную квартиру на окраине.
Дома он первым делом встал под душ. Вода стекала розовыми струями, но сколько бы он ни тёр кожу, ощущение липкости не уходило. Зеркало запотело, и всё-таки он успел заметить: на груди, прямо над сердцем, проступило что-то вроде тонкого красного рисунка. Не царапина. Не след от брызг. Будто кто-то очень аккуратно и очень глубоко нарисовал на коже знак. Он провёл пальцем — кожа была гладкой, но рисунок не исчезал.
Ночью он почти не спал. Несколько раз вставал, включал свет, подходил к зеркалу. Знак становился чётче. К утру он уже напоминал сложный узор, похожий одновременно на буквы и на карту звёздного неба. А потом начались сны. В них он видел ту же женщину, только теперь без бинтов. Лицо её было спокойным и очень старым, хотя тело молодое. Она протягивала руку, и Лукас понимал, что должен взять её ладонь. Но каждый раз, когда он почти касался, просыпался в холодном поту.
Днём стало хуже. Он перестал узнавать собственный голос — слова выходили чужими, с лёгким акцентом, которого у него никогда не было. В ванной он обнаружил, что на внутренней стороне предплечья появился ещё один такой же узор, только меньше. А к вечеру второго дня он поймал себя на том, что смотрит в окно и тихо шепчет фразы на языке, которого не знает. И понимает каждое слово.
Что-то поселилось в нём. Не дух, не проклятие в привычном смысле — скорее память. Чужая, древняя, очень терпеливая. Она не торопилась захватывать тело полностью. Она просто ждала. А Лукас всё сильнее чувствовал, что уже не один внутри собственной головы. И что женщина в бинтах не сбегала от кого-то. Она искала, кому передать то, что несла в себе слишком долго.
Теперь он боится засыпать. Потому что каждый раз, закрывая глаза, он всё ближе подходит к тому моменту, когда возьмёт протянутую руку. И тогда, кажется, уже не сможет отпустить.
Читать далее...
Всего отзывов
0